otsvet: (лиссабон)
«Не принимай себя слишком всерьез», — любил ты повторять, если кто-то жаловался.<...>
Твои слова всегда имели вес. Всегда, до того утра, когда я, подавленный, брел по дороге в лицей; дождь хлестал меня по лицу. А почему, собственно, я не должен принимать всерьез мою удрученность от мрачных школьных классов и беспросветной зубрежки? Почему я не должен принимать всерьез, что Мария Жуан смотрит на меня как на пустое место, когда я ни о чем другом, кроме нее, не могу думать? Почему твоя болезнь и скептицизм, взращенный ею, должны быть мерой всех вещей? «С точки зрения вечности, — иногда заканчивал ты свое нравоучение, — это такая малость». Полный негодования и ревности к новому дружку Марии Жуан, я вышел из лицея и решительным шагом двинулся домой. После обеда я сел в кресло напротив тебя и заявил: «Хочу в другую школу. Этот лицей невыносим». В моем голосе прозвучало больше твердости, чем я вкладывал. «Ты принимаешь себя слишком всерьез», — привычно ответил ты и потер серебряный набалдашник палки. «Что, если не себя, я должен принимать всерьез? — спросил я. — А точки зрения вечности, ее не существует».
Комнату заполнила тишина, готовая вот-вот взорваться. Такого еще не бывало. Это было неслыханно. Все с трепетом ожидали взрыва и твоего срывающегося в приступе ярости голоса. Ничего не произошло. Ты сложил на палке обе ладони. На мамином лице появилось выражение, какого я еще никогда не видел. По нему, думал я позже, стало понятно, почему она вышла за тебя замуж. Ты поднялся, не говоря ни слова, лишь тихонько крякнув от боли. К ужину ты не вышел. За все годы существования нашей семьи такого не случалось ни разу. Когда на следующий день я сел за обеденный стол, ты посмотрел на меня, спокойно и немного грустно. «Какую школу ты выбрал?» — спросил ты. Мария Жуан предложила мне на перемене апельсин. «Все наладилось», — ответил я.

(Паскаль Мерсье "Ночной поезд на Лиссабон")
otsvet: (лиссабон)
"Заблуждение думать, что решающие моменты жизни, навсегда меняющие ее привычное течение, должны быть исполнены эффектного, кричащего драматизма, эдакий выплеск душевных порывов. Это пошлая выдумка, запущенная пьющими щелкоперами, одержимыми дешевой славой киношниками и писаками бульварных романов. В действительности драматизм жизненно важных поворотов невероятно тих. Он имеет так мало общего с грохотом взрыва, столбом пламени или извержением лавы, что поворот — в тот момент, когда он совершается — остается подчас даже незамеченным. Если он начинает свое революционное действие и заботится о том, чтобы жизнь облеклась в новый свет или получила совершенно новое звучание, то делает это безмолвно. И в этом дивном безмолвии его особое благородство."

(Мерсье Паскаль "Ночной поезд на Лиссабон")
otsvet: (Default)
"...Чудовище было всего лишь в ста ярдах от нас, оно кричало, и Ревун кричал. Когда луч касался глаз зверя, получалось огонь - лед, огонь - лед.
- Вот она, жизнь,- сказал Макдан.- Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило.
Чудовище понеслось на маяк.
Ревун ревел.
- Посмотрим, что сейчас будет,- сказал Макдан, И он выключил Ревун.
Наступила тишина, такая глубокая, что мы слышали в стеклянной клетке, как бьются наши сердца, слышали медленное скользкое вращение фонаря.
Чудовище остановилось, оцепенело. Его глазищи-прожекторы мигали. Пасть раскрылась и издала ворчание, будто вулкан. Оно повернуло голову в одну, другую сторону, словно искало звук, канувший в туман. Оно взглянуло на маяк. Снова заворчало. Вдруг зрачки его запылали. Оно вздыбилось, колотя воду, и ринулось на башню с выражением ярости и муки в огромных глазах.
- Макдан! - вскричал я.- Включи Ревун!
Макдан взялся за рубильник. В тот самый миг, когда он его включил, чудовище снова поднялось на дыбы. Мелькнули могучие лапищи и блестящая паутина рыбьей кожи между пальцевидными отростками, царапающими башню. Громадный глаз в правой части искаженной страданием морды сверкал передо мной, словно котел, в который можно упасть, захлебнувшись криком. Башня содрогнулась. Ревун ревел; чудовище ревело.
Оно обхватило башню и скрипнуло зубами по стеклу; на нас посыпались осколки.
Макдан поймал мою руку.
- Вниз! Живей!
Башня качнулась и подалась. Ревун и чудовище ревели. Мы кубарем покатились вниз по лестнице.
- Живей!
Мы успели - нырнули в подвальчик под лестницей в тот самый миг, когда башня над нами стала разваливаться.
Тысячи ударов от падающих камней, Ревун захлебнулся.
Чудовище рухнуло на башню. Башня рассыпалась. Мы стояли молча, Макдан и я, слушая, как взрывается наш мир..."
otsvet: (Default)
"всё, что не было из камня, съедено дождём, солнцем, ветром - и ещё временем, которое сочится упорно и терпеливо, двадцать четыре больших капли времени в сутки: кислота, разъедающая всё на свете так же незаметно, как смирение..."
(Бёлль, "Ирландский дневник")

четвёртая ступенька в Софии Киевской.
otsvet: (Default)
Поэт идет: открыты вежды,
Но он не видит никого;
А между тем за край одежды
Прохожий дергает его...
«Скажи: зачем без цели бродишь?
Едва достиг ты высоты,
И вот уж долу взор низводишь
И низойти стремишься ты.
На стройный мир ты смотришь смутно;
Бесплодный жар тебя томит;
Предмет ничтожный поминутно
Тебя тревожит и манит.
Стремиться к небу должен гений,
Обязан истинный поэт
Для вдохновенных песнопений
Избрать возвышенный предмет».
— Зачем крутится ветр в овраге,
Подъемлет лист и пыль несет,
Когда корабль в недвижной влаге
Его дыханья жадно ждет?
Зачем от гор и мимо башен
Летит орел, тяжел и страшен,
На чахлый пень? Спроси его.
Зачем арапа своего
Младая любит Дездемона,
Как месяц любит ночи мглу?
Затем, что ветру и орлу
И сердцу девы нет закона.
Таков поэт: как Аквилон
Что хочет, то и носит он —
Орлу подобно, он летает
И, не спросясь ни у кого,
Как Дездемона избирает
Кумир для сердца своего.

ВВН

Mar. 15th, 2006 04:35 pm
otsvet: (Default)
...а ведь бабочки - это гораздо раньше, чем от Поповски. это Набоков. как я могла забыть?

12 лет назад рассказ "Слово" я, прочитав в гостях, совершенно ослепленная, переписывала на листок в клеточку...

"И на мгновенье обняв плечи мои голубиными своими крылами,
ангел молвил единственное слово, и в голосе его я узнал все
любимые, все смолкнувшие голоса. Слово, сказанное им, было так
прекрасно, что я со вздохом закрыл глаза и еще ниже опустил
голову. Пролилось оно благовоньем и звоном по всем жилам моим,
солнцем встало в мозгу, и бесчетные ущелья моего сознания
подхватили, повторили райский сияющий звук. Я наполнился им;
тонким узлом билось оно в виску, влагой дрожало на ресницах,
сладким холодом веяло сквозь волосы, божественным жаром
обдавало сердце.
Я крикнул его, наслаждаясь каждым слогом, я порывисто
вскинул глаза в лучистых радугах счастливых слез...
Господи! Зимний рассвет зеленеет в окне, и я не помню, что
крикнул..."

Господи!.. что с памятью моей?..
otsvet: (Default)
- ...кто-то стал рассказывать о собаке с человеческими глазами. Она понимала хозяина с полуслова. Ему казалось, что она человек, только в шкуре и с лапами. Но когда у неё родились щенки, с ней что-то произошло. Один раз он пришел домой и увидел, что она отгрызла своим детям головы. Что-то вывихнулось в природе, такого не могло быть, такого не должно было быть. Он вынужден был её пристрелить.
- ...удивительно, что мне тогда всё было понятно. А теперь я старая, прожила жизнь, и сейчас мне ничего не понятно. Получается, что жизнь - это проживание от понимания к непониманию.
- Никто любви не избежал и не избегнет, пока есть красота и глаза, чтобы её видеть.

(малая толика, отчёркнутая карандашом)
otsvet: (Default)
- Вы не должны предаваться желаниям, в которые сами не верите. Я знаю, чего вы хотите. Вы должны отказаться от этих желаний или ощутить их по-настоящему и до конца. Если однажды вы сумеете так попросить, чтобы отказ был совершенно исключен, тогда исполнение и наступит. А вы желаете, потом раскаиваетесь и к тому же опасаетесь. Это надо преодолеть. Я сейчас расскажу вам сказку. )
- Любовь не должна просить и не должна требовать. Любовь должна иметь силу увериться в себе самой. Тогда не её что-то притягивает, а притягивает она сама. Вашу любовь притягиваю я. Когда она позовёт меня, я приду. Я не хочу дарить подарков, я хочу, чтобы меня обретали.

Герман Гессе, "Демиан"
otsvet: (Default)
Я трубку снял и тут же услыхал:

-- Не будет больше праздников для вас
не будет собутыльников и ваз

не будет вам на родине жилья
не будет поцелуев и белья

не будет именинных пирогов
не будет вам житья от дураков

не будет вам поллюции во сны
не будет вам ни лета ни весны

не будет вам ни хлеба ни питья
не будет вам на родине житья

не будет вам ладони на виски
не будет очищающей тоски

не будет больше дерева из глаз
не будет одиночества для вас

не будет вам страдания и зла
не будет сострадания тепла

не будет вам ни счастья ни беды
не будет вам ни хлеба ни воды

не будет вам рыдания и слез
не будет вам ни памяти ни грез

не будет вам надежного письма
не будет больше прежнего ума.
otsvet: (Default)
- Когда-то, -- рассказывал В., -- живя на Севере, я работал в сугубо
провинциальном театрике с очень посредственными актерами. Ставили мы
довольно посредственную пьесу. Один из актеров, старик, всегда приходил на
репетиции со своей собачкой. После конца репетиции он каждый раз вел собачку
в буфет, где угощал ее чем-нибудь вкусным. В течение всей репетиции собачка
смирно сидела под стулом хозяина и ждала. Как только репетиция кончалась,
она немедленно вылезала из-под стула и выходила на сцену. Как она
догадывалась, что репетиция кончена? Очевидно, по тому, что люди переставали
говорить деланными, актерскими голосами и переходили на обыкновенную
человеческую речь. Случилось так, что в наш городок попал (не по своему
желанию) один по-настоящему талантливый актер (назовем его А.). Он был
принят в театр и получил роль в той пьесе, которую я режиссировал. Началась
репетиция. И что же? Как только заговорил А., на сцену немедленно вышла
собачка. Вот, -- заключил свой рассказ В., -- надо всегда так работать,
чтобы выходила собачка.

(с) И_Грекова
otsvet: (Default)
Как мысли раздражали его своею уже" подуманностью", а люди - своею уже встреченностью, как вся жизнь- своею "траченностью", так, возможно, и местность эта. именно т р а ч е н н о е место, будто битое молью. Но <...> если ощущение кратности, бывшести, повторности, владевшее им в отношении людей, мыслей и чувств, было его личным ощущением, им почувствованным, им же и обеспеченным, то есть несшим в себе оттенок заслуженности и справедливости, то в пейзаже этом, в его неудовлетворительности, он если и был виноват, то лишь отчасти, причём несущественной части.. Кто-то употребил, выпил эту природу так, что Монахову она уже не досталась.
otsvet: (Default)
"Да дался ты кому со своей виной и долгом! Что ты лезешь из кожи к удивлению и неуважению своих близких? Кому ты нужен со своими смирениями и жертвами? Ты с а м им нужен, а где ты сам? В какую щель... не видать... Что ты прёшь эту жизнь, как рояль на седьмой этаж! Не-ет, хватит.
Господи! может ли прийти в голову мысль, хоть одна, которой я ещё не думал. Я ими всеми уже думал..."
otsvet: (Default)
(почти рифма, ха-ха, типа смешно.
а ведь не поленюсь же, перепечатаю, глядя в книжку)

"...ибо все люди издавна мечтают об идиллии, о том саде, в котором поют соловьи, о том пространстве гармонии, где мир не восстаёт на человека, а человек – на себе подобных, где, напротив, мир и все люди созданы из единой материи и огонь, пылающий на небесах, - это огонь, горящий в человеческих душах. там каждый человек являет собой ноту в прекрасной фуге Баха, а кто не хочет быть ею, остаётся лишь чёрной точкой, ненужной и бессмысленной, которую достаточно поймать и раздавить ногтями, как блоху."
otsvet: (Default)
"Она смирилась с этим и со многим, многим иным, -- потому что, в
сущности, жить -- это и значит мириться с утратами одной радости за другой,
а в ее случае и не радостей даже -- всего лишь надежд на улучшение."
(ВВН)
otsvet: (Default)
Обман
Этот дом, в котором я живу, во всём похож на мой: то же расположение комнат, тот же запах в прихожей, та же мебель и свет, косые лучи утром, мягкие днём, слабые под вечер; всё – такое же, даже дорожки, и деревья в саду, и эта старая полуразвалившаяся калитка, и мощёный дворик.
Часы и минуты проходящего времени тоже похожи на часы минуты моей жизни. Они бегут, а я думаю: «И в самом деле похожи. До чего же они похожи на часы, которые я сейчас проживаю!»
Что касается меня, то хотя я и упразднил у себя в доме все отражающие поверхности, тем не менее, когда оконное стекло, без которого не обойтись, пытается возвратить мне моё отражение, я вижу в нм лицо, которое очень похоже на моё. Да, очень похоже, признаю!
Однако пусть меня не пытаются уверять, что это я! Вот так! Всё здесь фальшиво. Вот когда мне вернут мой дом и мою жизнь, тогда я обрету своё истинное лицо.

(Жан Тардье, эпиграф к одной из глав романа Кортасара «Игра в классики»)
otsvet: (Default)
"...может быть, всякая наша любовь - это лишь знак,лишь символ, лишь случайные слова, начертанные мимоходом на заборах и тротуарах вдоль длинного, утомительного пути, уже пройденного до нас многими; может быть, ты и я - лишь некие образы, и грусть, посещающая нас порою, рождается разочарованием, которое мы испытываем в своих поисках, тщась уловить в другом то, что мелькает тенью впереди и скрывается за поворотом, так и не подпустив к себе".

Profile

otsvet: (Default)
otsvet

March 2014

S M T W T F S
      1
2345 678
910111213 1415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 01:29 pm
Powered by Dreamwidth Studios